+7 (499) 110-86-37Москва и область +7 (812) 426-14-07 Доб. 366Санкт-Петербург и область

Как посадить мента за превышение полномочий

В России действуют несколько сообществ юристов и журналистов, которые специализируются на уголовном преследовании милиционеров за убийства, пытки и коррупцию. За восемь лет в делах с их участием обвинительный приговор выслушали сотрудников милиции из 15 регионов России. Еще два десятка милиционеров отметят свой профессиональный праздник в статусе подозреваемых, обвиняемых и подсудимых. Десятки миллионов рублей из казны получили пострадавшие от их действий. Юристы работают представителями потерпевших и потому знают особенности системы, с которой приходится сталкиваться жертвам милицейского произвола. Мне довелось руководить одной такой группой из трех десятков специалистов.

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай носит уникальный характер.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему - обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа или звоните по телефонам, представленным на сайте. Это быстро и бесплатно!

Содержание:

Инструкция «Как посадить мента» от Игоря Каляпина

После четырех с половиной лет в заключении бывший офицер внутренних войск Игорь Матвеев вышел из СИЗО с двумя сумками, полными исписанными от руки листами бумаги.

Был бы человек — статья найдется. Он мне порекомендовал, во-первых, остаться человеком. Я смысл сказанного сначала не понял. Но когда после карантина я оказался в камере, сокамерники смысл этого разговора мне объяснили — главное, не уподобиться этим ложным понятиям криминального мира.

А это, я вам доложу, сделать в тюрьме очень сложно. Потому что либо ты решаешь вопросы чести и достоинства, либо бытового характера. Если придерживаться общечеловеческих понятий и принципов, которые, например, не позволяют нормальному человеку унижаться, то человек обрекается на определенного рода тяготы и лишения. А если быть лояльным и забыть про понятия чести, про то, что ты офицер, но можно довольно спокойно отбывать наказание — быть в контакте с администрацией. У меня не сложилось с администрацией с первых дней, потому что я стал понимать, что лица, которые содержатся в местах лишения свободы, они лишены вообще всех прав — к ним относятся как к животным.

К примеру, вот я был на судебном заседании, приезжаю — все это время не кушал, меня должны покормить. Но никто не кормит. Потом, когда я уже стал адаптироваться, понимать, я находил различного рода способы и формы решения этих вопросов.

Сразу, с первых дней я понимал, что ко мне привлечено большое внимание — ко мне обращались люди, с которыми я знаком не был. А в тюрьме всегда принято отвечать на вопросы — то есть замыкаться в себе нельзя. Я ни от кого не дистанцировался, на все отвечал. После карантина меня, несмотря на закон, предполагающий раздельное содержание бывших сотрудников, посадили в камеру к основной массе спецконтингента. Очень трудно объяснить, что может чувствовать человек, который прослужил в системе МВД 20 лет, и не просто рядовым сотрудником, а старшим офицером, и оказывается в одной камере с людьми, которые ранее много раз совершали преступления.

По негласной договоренности со следователем меня после приговора незаконно этапировали из Владивостока в город Большой камень, в так называемое помещение, функционирующее в режиме следственного изолятора — ПФРСИ. Меня туда перевели под предлогом необходимости проведения следственных действий. Там содержатся лица, не являющиеся осужденными. Меня туда этапировали и якобы забыли указать, что я бывший сотрудник. Конвоиры, которые меня туда везли, меня сразу узнали — тогда меня каждая собака знала.

Всю дорогу они со мной разговаривали, задавали мне вопросы по моему делу. Среди администрации колонии меня тоже все узнали. Но при этом меня поместили в камеру к уголовникам. Когда меня туда завели, там находилось шесть или семь человек, которые сразу возмутились тем, что меня к ним отправили. В последующем, побеседовав со смотрящим этой камеры, я понял, почему. Но при этом им не сказали, что это за мент. Я им сказал, что буду защищать себя, и эта провокационная ситуация ни к чему хорошему не приведет.

А заказ он этот получил от криминального авторитета, который его, очевидно, принял от администрации колонии. Эта ситуация не разрешалась в течение двух недель. Я настаивал на моем переводе в камеру к бывшим сотрудникам, где моей безопасности ничего не угрожает.

Дело в том, что этот смотрящий за моей камерой зачастую успокоить сокамерников не мог — попросту не успевал. В течение всего этого времени я терпел унижения, оскорбления, нецензурную брань и так далее.

И ограничения, которые я сам прекрасно понимал — мне нельзя было касаться их посуды и так далее. Ну, я-то понимаю, он себе авторитет зарабатывает, а я, если силу применю, потом ничего доказать не смогу даже. Так длилось две недели. Дошло до того, что я на утренней заявил, что вскрою себе вены, если меня не переведут.

Другого способа воздействия тогда не было. Вскрывать я, конечно, не хотел. Как только я об этом заявил, меня перевели в камеру для бывших сотрудников, в которой были свободные места. Когда меня к ним в камеру завели, я уже был обессилен, я две недели фактически не спал. Сразу вырубился, а когда проснулся, меня уже заказали на этап — опять доставили во Владивосток. Они стали отрицать тот факт, что я содержался с уголовниками. Я не мог доказать этого два года, но помогла случайность.

Как-то раз в камеру с уголовниками в ПФРСИ зашел полупьяный сотрудник с фальшпогоном, от которого разило, и стал разговаривать со смотрящим на довольно дружеской ноте. А цель его визита была — посмотреть на меня, как на обезьяну. И в какой-то момент смотрящий этот попросил сотрудника сфотографировать его со мной, чтобы выложить в одноклассники, похвастаться, с кем он сидит.

Я перечить не стал. У него получилось — благодаря этой фотографии прокуроры признали факт моего незаконного содержания. Но производство по моему заявлению постоянно отменяли, и срок давности по нему в конечном итоге прошел. В последующем против меня было совершено преступление со стороны следователя — он пытался расследовать якобы совершенное мной преступление путем совершения преступления. Фамилия у следователя была Лобода старший следователь отдела по городу Братску регионального управления СК Александр Лобода, расследовавший первое дело в отношении Матвеева — МЗ.

В один из дней он приехал в СИЗО Владивостока, чтобы конвоировать меня в суд и избрать мне меру пресечения по второму делу. В СИЗО он прибыл с двумя военнослужащими морской пехоты, которые вообще-то, не являются служащими органов исполнительной власти — это не ФСИН и не полиция.

То есть следователь выступил и в качестве следователя, и в качестве конвоя, и в качестве прокурора. Он ввел в заблуждение администрацию СИЗО, что я якобы числюсь за ним, что я военнослужащий, и конвоировать меня должен он. Меня вызвали из камеры, этот самый следователь надел на меня наручники и передал меня двум солдатам морской пехоты.

При этом было очевидно, что они конвоированием занимались впервые. Эти наручники с меня не снимали до вечера, я подвергался различного рода оскорблениям, в том числе — в ответ на просьбу отпустить в туалет.

Наручники сняли, только когда меня завели в клетку в суде. А когда меня везли обратно, я уже командовал своим конвоем — они не запомнили, где находится СИЗО, и мне приходилось показывать им дорогу.

Ну про то, что в ходе этого псевдоконвоя я был лишен возможности принять пищу, я вообще не говорю. Если со мной так обращались, хотя я был тогда всем известен, то как обращаются с простыми заключенными? Я делал заявление о преступлении, это очевидное превышение полномочий, но рассмотрено оно не было.

При этом меня судили за превышение полномочий, а следователь, занимающийся моим делом, сам очевидным образом превысил свои полномочия. То есть вот этому следователю все с рук сходит, а на меня заводят часть 3 статьи УК, что является тяжким преступлением, вменяя, что я, якобы, через третьих лиц отдал распоряжение поймать дезертира и надеть на него наручники, три раза по две минуты.

Вот только в этом заключается мой состав преступления, а у следователя, который фактически совершает те же самые действия, не имея на то полномочий, надевая на меня наручники, такого состава преступления не находят. Ты же совершаешь то же самое преступление, которое вменяешь мне! В колонии в Нижнем Тагиле я содержался всего полгода. Все это время я демонстративно, специально нарушал все, что можно нарушить. Поскольку я был одновременно и осужденным, и обвиняемым, у меня был очень большой объем обжалований.

Во всех заседаниях по обжалованию я участвовал посредством видеоконференцсвязи между ИК и Владивостокским гарнизонным судом. Получалось, что днем у меня идут процессы — меня выводят в ПФРСИ, в день по два-три заседания проходят.

А вечером меня возвращают в отряд, где я в редком случае успеваю поужинать, пройти проверку перед сном обязательную, а потом все ложатся спать, но я не отбиваюсь — я говорю, что не буду спать, потому что мне нужно готовится к суду.

И я демонстративно выучил статью 46 Конституции и статью 47 УПК. Когда сотрудники подходили ко мне и говорили, что я должен спать, я им все это зачитывал.

Этот конфликт аккумулировался соответствующими интригами. Я отвечал, что они являются такими же осужденными, как и я, и не имеют права отдавать никаких распоряжений. Ну и так я стал определенной белой вороной в отряде. Тогда я обратился к своим землякам — я родом из Северной Осетии, с Моздока. А осетины — это большая часть авторитетов сейчас в тех краях. У нас в отряде тоже был достойный человек, осетин.

Он мне сразу сказал, чтобы по всем вопросам такого характера я обращался к нему. И я этой помощью пользовался, совершенно бесплатно, грубо говоря, безвозмездно, на понимании человеческом смог ситуацию уладить, и смог защищаться по уголовному делу. Хотя сотрудники колонии постоянно фиксировали меня на видеокамеру и составляли акты о нарушениях, вызывали меня на дисциплинарные комиссии.

При этом начальник колонии по фамилии Непочатый разговаривал со мной как офицер с офицером — у него был, так сказать, дефицит общения, и он со мной охотно разговаривал, общался. Поэтому после того, как на дисциплинарных комиссиях мне объявлялись выговоры, он был вынужден выписывать мне перенаправление на штрафной изолятор, но не водворял меня туда — понимал, что у меня суды идут.

Начальнику колонии было дело мое известно, ему было меня по-человечески жалко. Что такое наша психиатрия, я знаю не понаслышке — в году меня уже делали шизофреником, закалывали и клали в психушку, когда я был на юридической стажировке в должности стажера-следователя в Моздоке. Я тогда столкнулся с определенными коррупционными проявлениями, и меня закололи, положили в больницу, поставили диагноз шизофрения, отчислили с училища. Когда меня мама забрала, меня еле выходили, поставили на ноги, и я добился независимой экспертизы.

В итоге отменили этот диагноз и я смог восстановиться в училище. На красный диплом закончил. Когда я только вышел из СИЗО, меня спрашивали, чем я буду заниматься. Я ответил, что не знаю, как я буду жить, но первым делом поеду в й Военно-следственный отдел.

Они удивились, как же так. Я объяснил, что это не шутки, позвал их с собой, мы поехали, сразу из СИЗО.

Две недели из жизни ментов

По замыслу авторов, независимые группы правозащитников или просто пострадавших, которые чувствуют в себе силы из регионов, в которых не работает Комитет по предотвращению пыток, на основе изложенных в книге материалов смогут наладить работу по привлечению к уголовной ответственности должностных лиц, применяющих пытки и тем самым дать понять остальным, что за нарушением закона следует неотвратимое наказание в соответствии с уголовным кодексом. В ходе презентации глава Комитета Игорь Каляпин привел интересные примеры из практики работы Комитета. После этого пришедшие на презентацию смогли задать спикерам интересующие их вопросы. Двое из присутствующих в зале поделились своими историями о применении к ним пыток в колониях и попросили совета. Данное издание состоит из двух томов. В первом перечислены процессуальные шаги, методы и тактика ведения общественного расследования, во втором описываются 40 дел, которые вёл Комитет, с приложением процессуальных документов по этим делам. Стоит отметить, что это уже второе издание данной методички, тираж составил тысячи экземпляров.

Продолжительность:

Звоните для консультации

После четырех с половиной лет в заключении бывший офицер внутренних войск Игорь Матвеев вышел из СИЗО с двумя сумками, полными исписанными от руки листами бумаги. Был бы человек — статья найдется. Он мне порекомендовал, во-первых, остаться человеком. Я смысл сказанного сначала не понял. Но когда после карантина я оказался в камере, сокамерники смысл этого разговора мне объяснили — главное, не уподобиться этим ложным понятиям криминального мира. А это, я вам доложу, сделать в тюрьме очень сложно. Потому что либо ты решаешь вопросы чести и достоинства, либо бытового характера. Если придерживаться общечеловеческих понятий и принципов, которые, например, не позволяют нормальному человеку унижаться, то человек обрекается на определенного рода тяготы и лишения. А если быть лояльным и забыть про понятия чести, про то, что ты офицер, но можно довольно спокойно отбывать наказание — быть в контакте с администрацией. У меня не сложилось с администрацией с первых дней, потому что я стал понимать, что лица, которые содержатся в местах лишения свободы, они лишены вообще всех прав — к ним относятся как к животным.

Полицейских стали чаще привлекать к ответственности за применение силы

Потому что наши читатели изо дня в день присылают нам десятки писем, в которых рассказывают Потому что наши читатели изо дня в день присылают нам десятки писем, в которых рассказывают примерно одни и те же сюжеты: избили в отделении, вымогают взятку, захватывают бизнес, посадили невиновного человека… И во всех этих историях главными действующими лицами являются менты. Именно они, как считают пострадавшие от произвола люди, представляют главную угрозу жизни, здоровью и безопасности граждан. В самом первом материале под этой рубрикой, мы оговорились, что под ментами понимаем не только служащих МВД, а то сословие, во власть которого попала страна и ее жители — сотрудники правоохранительных органов: милиционеры, чекисты, следователи, прокуроры, наркополицейские…. Символом этого беспредела стал майор Евсюков.

Объединенная коллегия юристов по всей России Униправо Ваш правовой советник онлайн. Звоните для консультации приватизация квартиры на родственника номер региона на государственном регистрационном знаке правовые последствия отмены приказа об увольнении конституционные обязанности общая характеристика образы заявлений в суд непринятие наследства это можно ли работать бухгалтером со средним образованием Лишение?

Превышение должностных полномочий сотрудником полиции

Разбирательства начались после того, как полицейские в грубой, по мнению следователей, форме задерживали хулиганов. Но зачастую тех людей, в отношении которых была применена сила, остановить иным способом было трудно, считают полицейские. Перовский районный суд Москвы арестовал летнего Михаила Сухова по просьбе следствия. Поводом для уголовного преследования стала история, которая произошла еще в апреле нынешнего года. Тогда арестованный служил в патрульно-постовой службе полиции в ОВД по району Измайлово.

Как посадить оборотня в погонах

Не редко в российской правовой действительности встречаются случаи совершения преступлений, закрепленных в уголовном законодательстве в смежных статьях и Уголовного кодекса России. Это следующие преступления: злоупотребление и превышение должностных полномочий. В этой статье будет рассмотрено совершение этих преступлений сотрудниками органов внутренних дел, а именно сотрудниками полиции. В первую очередь, злоупотребление должностными полномочиями и превышение должностных полномочий стоит отграничивать друг от друга. При этом важно отметить, что рассматриваемые в данной статье преступления могут быть совершены только в том случае, когда субъект этого преступления осуществляет исполнение соответствующих должностных полномочий. То есть сотрудник полиции, который превышает должностные полномочия, обязательно должен находиться при исполнении не в отставке, в отпуске, на больничном и т. Злоупотребление должностными полномочиями в соответствии со статьей УК РФ - использование сотрудником полиции своих служебных полномочий вопреки интересам службы и при этом обязательно совершенное из корыстной иной личной цели и в обязательном порядке повлекшее за собой существенное нарушение прав граждан юридических лиц либо законных интересов общества или государства.

За восемь лет в делах с их участием обвинительный приговор статье Уголовного кодекса («превышение должностных полномочий»).

«Пускай мент это ест»

.

.

.

.

.

Комментарии 3
Спасибо! Ваш комментарий появится после проверки.
Добавить комментарий

  1. Епифан

    Тема актуальна и интересна. Спасибо.

  2. Флорентина

    Лично в руки, нам не лень.

  3. Савва

    Господа коллеги, каждый адвокат юрист, но далеко не каждый юрист адвокат. Именно с этими мыслями я готовился и сдавал квалифицированный экзамен, получал статус. И, да я б/с, но сдавал экзамен с пониманием того, что эта процедура необходима. Как минимум, эта процедура необходима в области уголовно-правовой специализации. Бог с ними, пускай гражданские иски пишут. Но, в уголовные дела абы кого пускать нельзя. Хотя, в этой области монополия есть. И это абсолютно правильно.